Шёл 1989 год, мы с пацанами решили залезть в сарай к мужику, или история о том, как другу выстрелили зарядом соли

0
39

На дворе стоял суровый 1989 год, денег не было, в магазинах пусто, коммерсы шиковали, а нам, молодым пацанам, учиться не хотелось, зато хотелось гулять красиво, вот только до уровня рэкетиров мы ещё не доросли – мелкие были. Приходилось промышлять мелкими и не только мелкими кражами – попросту говоря, мы тянули всё, что плохо лежит, не брезгуя детскими велосипедами и санками.

Шёл 1989 год, мы с пацанами решили залезть в сарай к мужику, или история о том, как другу выстрелили зарядом соли

Всё это добро продавалось в большой частный сектор, который был расположен недалеко от нашего дома. В этих дебрях могли без следа раствориться не только велосипеды, но и мотоциклы, мы как раз однажды утянули Яву и продали её какому-то цыгану из частного сектора.

После того, как мы утянули мотоцикл из подвала нашего дома, во дворе поднялся серьёзный кипишь. Менты постоянно опрашивали соседей, а те, как один, указывали на нашу компанию. Хорошо, что Ганс у нас был стреляным волком, он научил нас во всём идти в отказ, и не встревать ни в какие беседе с представителями правоохранительных органов.

«С ментом бесед не веди, он как лиса войдёт к тебе в доверии, подловит на несоответствиях, а потом припрёт тебя к стенке фактами, по крупицам собранных из твоего же рассказа, и всё, пишите письма с зоны!». Ганс был самым старшим из нас, у него все родственники по мужской линии уже отсидели, так что он знал все нюансы общения с милицией. На самом деле, Ганса звали Максимом, но он был таким блондином, чуть ли не альбиносом, так что с самого детства к нему прилипла кличка Ганс.

Шёл 1989 год, мы с пацанами решили залезть в сарай к мужику, или история о том, как другу выстрелили зарядом соли

И вот теперь промышлять во дворе стало опасно. Ганс сказал, что мы теперь на особом счету, так что ничего больше красть не стоит, ибо заметут. Решили мы переключить своё внимание на частный сектор.

Но в частном секторе своих «несунов» хватало, и местная пацанва быстро нам объяснила, что тут их территория, да и местные тоже были далеко не интеллигенцией – могли и прибить, если поймают за кражей их имущества, пусть имущество у них частично нажито трудами неправедными.

И вот приметили мы на самом краю частного сектора одинокого мужика. Жил он один, с местными как-то особо не общался, и вообще, был каким-то странным. Ну, нам то откуда было знать, почему его местная шпана не трогала? Нам самое главное было – это наличие у него во дворе большого сарая, в котором мы надеялись найти неисчислимые богатства хоть чего-нибудь.

Решили, собрались, пошли, прямо, как Юлии Цезари недоделанный. У Цезаря как-то по-другому было, но откуда нам, пацанам-двоечникам знать про Цезаря и его фразы? Пошли всей нашей бандой – Ганс, Камень и я. Пошли, естественно, когда стемнело.

И вот подбираемся мы к забору, собаки у мужика не было, мы заранее проверили, а из дома орёт телевизор. Пока он затих, уже и час ночи стукнуло. Я зевать начал, Ганс мне подзатыльника отвесил. Хотел я ему в рыло сунуть, да вспомнил, что мы на боевом задании. Решил, что потом с Гансом разберусь.

Отодвинули мы доски заборные, пролезли во двор к мужику – а у него окна открыты, телевизора уже не слышно. Где-то минут через 15 из окна раздался такой громоглассный храп, что мы поняли – можно вскрывать сарай, хозяин вряд ли проснётся.

Я приволок с собой батину монтировку, как оказалось, она была кстати – мужик знал, в каком районе он живёт, и повесил огромный амбарный замок. Увидев этот замок, я с сомнением посмотрел на свою монтировку – тут нужен был лом, не меньше!

Но всё оказалось проще – я не сломал замок, а вырвал скобу из двери сарая, гнилое дерево с треском развалилось, и замок упал на землю. Храп из дома внезапно прекратился, мы замерли в смятении, но буквально через полминуты, храп раздался с новой силой. Эх, знали бы мы тогда, что мужик был не простым, а явно каким-то военным бывшим, мы бы тот дом за километр обходили!

Шёл 1989 год, мы с пацанами решили залезть в сарай к мужику, или история о том, как другу выстрелили зарядом соли

И вот залазим мы в сарай, я сразу новое ведро хватаю, Ганс ключи берёт рожковые, а Камень каких-то молотков набрал. А у меня чуйка прямо в висок пульсирует! Вроде и мужик храпит, а внутренний голос прямо орёт: «Беги!».

Глянул я на Ганса, переглянулись мы с ним, и поняли друг друга без слов – ломанулись к выходу – я с ведром, а он с ключами рожковыми. А Камень не спеша так выбирает, чего бы ещё прихватить! Я шиплю ему злобно:

— Камень, лошара ты, рвём когти!

Камень так недоуменно пожимает плечами, и неспешно направляется за нами. И тут как гром среди ясного неба:

— Стоять, паскуды, всех положу!

Глянул я на хату – мать родная! Мужик с двустволкой в дверях стоит, и нас выцеливает! Ганс уже юркнул в дырку забора, я за ним скорее, а Камень ещё в зоне поражения! Раздался выстрел дуплетом, и Камень страшно заорал, переполошив всю округу!

У меня прямо руки-ноги похолодели, но я хватаю Камня, и вытягиваю его наружу! Ганс, надо отдать ему должное, хоть и отбежал довольно далеко, но вернулся. Вытянули мы Камня вдвоём, потянули его на себе, а он орёт благим матом! Сейчас всю округу переполошит, собаки уже лают заполошно!

Тогда я бросаю его, одеваю ему ведро на голову, а Ганс молодец, сообразил, да как хряснет самым большим ключом гаечным по ведру! Раздался страшный грохот, тело Камня обмякло, мы его и потянули на себе скорее.

Шёл 1989 год, мы с пацанами решили залезть в сарай к мужику, или история о том, как другу выстрелили зарядом соли

Потом оказалось, что мужик солью стрелял крупной, у Камня пониже спины места живого не быдло, хоть и неглубокие раны были, но всё поразъедало! Хорошо ещё, что батя Ганса опытный был, подсказал нам, что нужно место повреждённое отмачивать, чем Камень и занимался два дня кряду!

Ведро я себе забрал, мамке на дачу, а ключи рожковые мы бате моему продали за хорошие деньги, как нам казалось тогда, потом прогуляли их, как Камень в строй вернулся…

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь